Горкуша Оксана.При використанні – посилання обов,язкові!

Целостное человеческое мировоззрение как единство многоуровневых онтологий

В современном человеческом сознании присутствуют различные онтологические уровни (мифологический, рациональный, религиозный). Какая же онтология должна быть положена в основу мировоззрения современного человека: научная (рационалистическая), метафизическая (дискурсивно–логичная или христианско–логичная) или мифологическая? Как только мы даем ответ на этот вопрос, выбирая, таким образом, какой то один способ понимания действительности, последняя будет рассматриваться в свете соответствующей онтологии, которая отныне станет единственно возможной формой восприятия действительности, правильной cхемой построения мира, будет отождествляться нами с истиной. Однако, именно в нашем экзистенциональном опыте аналитико–дискурсивный способ мышления неудовлетворительный в его применении к моменту рождения или смерти, к любви, в восприятии искусства. Тут мы постоянно сталкиваемся с мистерией бытия. Современный человек живет как бы в разных мирах. И все эти разные способы переживания мира живут в нем, и лишь от ситуации зависит, когда они актуализируются.
Таким образом, мы можем говорить о своеобразном древе сознания, корни которого питаются из глубоких пракультурных пластов. Для нас важной есть не акцентуация на различии между религией и наукой, а поиск того единого предонтологического уровня, из которого эти онтологии выросли в своеобразные ветви мироосознания. Целостная сущность человеческой личности предполагает вырастание этих разных онтологических уровней из единого корневища (культурной традиции), поскольку, если исключить (или отсечь) последнее, то эти онтологические уровни утратят всякую взаимосвязь и, либо создадут проблему человеческой личностной идентичности и ощущение утраты собственной целостности, либо человеческая личность лишится собственной многоуровневости.
Для древа человеческого сознания очень важно иметь сильные живые корни, уходящие вглубь культурной традиции, которые бы полноценно питали развитые полнокровные ветви разных онтологических уровней, и единый целостный личностный ствол. Лишь при таком условии возможна полноценная жизнь человеческой личности, могущей созерцать свою самость как неразрушимое единство сущности, ее проявления и осознания. Не в разделении разных онтологических уровней или приоритете одного над другим, а в единении посредством безусловного знания об их причастности к единой личностной сущности спасение от проблем самоотчуждения и самоуничтожения субъекта индивидуально–социального самосознания. Как преодолеть конечность личностного существования человеку, который отсек часть своих ветвей, выбрав их единственно возможным способом самообъяснения? Научное мировоззрение необходимо, но оно не может быть единственным способом самобытия, поскольку направлено на выявление конкретных, внешних условий присутствия некоей сущности, которую следует искать намного глубже внешнего проявления, чтобы не признать собственной смерти при жизни. Плоды ветвей питаются соком корней, о существовании которых они не знают, но чувствуют как нечто, объединяющее и множество плодов и разные ветви, на которых эти плоды выросли в живое дерево. Когда мы говорим о культурной традиции как некоем обобщенном единстве, не следует забывать о ее корневых пластах, которые вскормили собой всю разнородность конкретных ее разветвлений. Именно в оживлении корней скрываются возможности преодоления самоуничтожения как культурной традиции, так и субъективного личностного сознания, принадлежащего к ней. Сегодня анализ культурных истоков много в чем может помочь как пониманию процессов (и механизмов их осуществления) нивеляции и разрушения традиционных духовно–культурных ценностей, так и поиску новых эффективных форм и путей возвращения человеку ощущения гармоничности и целостности бытия, утверждению его уникальности и самоценностности.
Еще в античности в процессе экспликации понятия «Логос» выстроилась целая философская концепция соразмерности мышления и бытия, как взаимоопределяющих и руководимых одними и теми же разумными законами. Такое их взаимосоответствие обеспечивало мировоззренческое представление о мире, как разумно устроенном мироздании, прозрачном (относительно) для человеческого мышления (для понимания), доступном познанию и осмыслению. Это и стало той мировоззренческой установкой, которая со временем начала именоваться общеевропейской. Таким образом мы можем обозначить «Ό λόγоς» как концепт, по сей день влияющий на формирование мировоззрения большинства людей, относящихся к этой культурной традиции, поскольку он есть основополагающим в общеевропейском культурном паттерне, который был закодирован и сберегся христианской религиозной традицией. А «именно через культурные паттерны – упорядоченые соединения значущих символов – человек постигает явления и события своей жизни» . На концепте «Логос» выросла целая христианская религиозная доктрина и культурная традиция, пропитанная этой религией.
Получив еще в древнегреческой философии чрезвычайно широкую возможность употребления в структуре миропонимания, «Ό λόγоς» в последующем определял такие ее важнейшие сферы как онтологическая, гносеологическая и экзистенциальная. Они, как сферы концептуального оформления «Ό λόγоς», определялись в соответствии с его спецификой глубинного постижения бытия. Сами эти сферы в сознании человека есть неразделенными или очень тесно взаимосвязанными, поскольку создают ощущение целостности и континуальности бытия и проэктируют осознание реального присутствия в нем. Они и есть структурным каркасом культурного паттерна, поскольку помогают созданию целостной модели (символической системы) действительности. Без причастности «Ό λόγоς» к этим сферам мы не могли бы говорить о его концептуальности и исключительноом месте в системе других понятий–символов, которые стоят в основе нашей культуры. Онтологическая, гносеологическая и экзистенциальная сферы создают собой то смысловое поле, в котором данный концепт формируется, развивается и действует, где в последствии развиваются сформировавшиеся на нем концепции построения мироздания и постижения бытия.
В Античной философии учение о «Логосе» ставало той концепцией, которая пыталась объяснить сам принцип возникновения бытия и функционирования мироздания. Одновременно, «Логос» был обоснованием возможности обретения и критерия истинности человеческого знания. Он определял смысл и разумность как человеческого познания, так и процесса становления и развития мира. Это то звено, которое связывает единое с многочисленным, общее с конкретным, вечное с конечным, нерушимое с текучим, неизменное с изменчивым. «Логос» становится тем понятием, которое собирает многочисленное разнообразие конечных фактов и явлений бытия в единое гармоническое мироздание, четко их разграничивая и упорядочивая в гармоническом процессе его осмысления, прореканием сущности бытия в многоголосии действительности.
Мы можем утверждать, что установление «Логоса» в центре религиозной традиции не есть случайностью в виду ряда фактов. Ему еще в Античности была предоставлена функция обеспечения соразмерности умопостижения бытия и процесса его реализации. Оно полагалось как граница онтологической и гносеологической сфер, которая не только объединяет и разграничивает эти сферы как некоторый рубеж, но и обеспечивает процесс их взаимопроникновения, стает точкой их взаимополагания и взаимоперехода, началом их взаимоопределения и взаимопроэктирования. Оно также было границей в сфере экзистенциальной, исполняя и на уровне конкретного человеческого сознания роль онтологически–гносеологической, эмоционально–рациональной границ, поскольку осмысление человеком личностного бытия необходимо происходит и на уровне эмоционально–волевой сферы. Граничность «Логоса» также обеспечивалась его миссией посредника между трансцендентным и имманентным, с одной стороны, и тем статусом скорее “задания для осмысления”, его потенцией и условием, которую “логосу” обеспечивала его функция полагания смысла обоснования.
Понятие «Логос» попадает в христианство из древнегреческой философии как орудие вживления нового типа мировосприятия и миропонимания в общественное сознание традиционного общества (древнегреческая традиция Римской империи). Изначально он обеспечивает адаптационную функцию для новой идеологии, превращаясь постепенно, в процессе построения учения о «Логосе» в лоне раннего христианства, на базисную основу христианского типа общественного сознания. Такая трансформация есть сложным процессом взаимодействия и взаимокорректирования разных интерпретационных вариантов концепта «Логос» и внешних влияний (со стороны других концептов и учений). Таким образом, в процессе последовательной экспликации новая идеология пыталась идентифицировать в русле собственного миропонимания этот базисный концепт. Однако, слишком широкая семантическая сфера возможного распространения этого концепта, причиненная его концептуальным укоренением в трансцендентальную и имманентную, одновременно, сферы онтологии и гносеологии, привела к дифференциации разных интерпретаций, иногда – к их поляризации. Одновременно, поскольку количество возможных интерпретаций могло быть нескончаемым (это обеспечивается трансценденцией «Логоса», его природой как граничного относительно экзистенции и онтологии), интерпретационные попытки были ограничены некоторыми частичными семантическими сферами. Дальнейшая трансформация «Логоса» в базисный концепт общеевропейского христианского мировоззрения происходила по этим определенным направлениям.
Однако християнство унаследовало от Античности это понятие в несколько неэксплицированном виде, поскольку первичное учение о «Логосе» есть формированием того смыслового пространства (семантического поля), в котором будут происходить все последующие интерпретации. То есть, трансформация этих интерпретаций одна в другую причиняется скорее не контекстуальными изменениями, а внутренней необходимостью самого понятия “ố λόγος” (переполненного потенцией самоидентификации) обрести свою осмысленность, осуществить смысловыполнение. С этого момента трансформация понятия “ố λόγος” и самоидентификация или становление новой духовно–рациональной культурной традиции (християнства) стали неразделимыми.
Концепт «Логос» в виде сегментарных интерпретаций включен в самую сердцевину европейского (христианского) мировоззрения и миропонимания и таким образом и сегодня продолжает определять непосредственно или опосредованно в виде досознательного «архетипа» или базисного смыслополагания на формирование общественного сознания. Трансформация концепта «Логос» в лоне христианства, с одной стороны, определялась насущными потребностями христианской рационально–духовной традиции, а с другой,– сама определяла и непосредственно руководила развитием этой культурной традиции.
И неслучайной есть именно религиозная трансформация этого древнегреческого понятия в смыслополагающий концепт целой христианско–европейской культурной традиции, поскольку именно здесь возможной стала попытка самоисполнения, самовыполнения человеческого существа, попытка утверждения человеческого субъекта как гармонического, целостного, самодостаточного проявленного бытия. Умом постигается то, что человек способен понять в процессе мышления, и верой преодолевается недостаточность человеческого конечного знания.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что “Ố λόγος” в христианстве начал отождествляться со второй ипостасью Троицы, поскольку, следуя древнегреческой диалектической традиции, если 1–ю ипостась отождествить с Обоснованием (тезис), то 2-я ипостась идентифицируется со Смыслом Обоснования (антитезис – Сын, Мой Иной), который полагается в становление, должен быть осмысливаемым и проживаемым, то есть действенным бытием (Синтез) – жизнью Смысла. (Сравните: “Действительно, все три первые начала по сути своей едины, они – единосущностны: первое – одно; другое – тоже самое одно, но взятое в аспекте своего существования и смысла; третье – тоже самое одно в аспекте своего смысла но уже с прибавлением изменчивости и жизненной текучести этого смысла. Обоснование, смысл обоснования и жизнь смысла этого обоснования есть кое-что нумерически единое, полностью самотождественное и абсолютно неделимое – это и есть то самое Одно, что является основой для всех своих судеб” ). Такой есть схема первой диалектической триады, которая зачинает собой процесс формирования Древнегреческого Космоса от Единого.
В процессе перетрансформации в христианстве «Логос» проникает в экзистенциальную сферу. Все наше познание опосредовано самопознанием, или самоузнаванием, поскольку «иной» познается именно как «иной» (объект познания противопоставляется субъекту). Человек настолько глубоко чувствует свое присутствие в бытии, насколько глубоко это бытие проникает в него. Такое вхождение бытия в сознание человека совпадает с процессом познания, что, в свою очередь, происходит как структурирование первичного ощущения, которое постепенно постулируется внутриличностным сознанием как уже существующее, то есть найденное, обозначенное, присутствующее, и служит отправной точкой для дальнейших поисков, на которую можно опереться или от нее оттолкнуться. Такой процесс осуществляется через осознание с помощью орудий и методов мышления и языка, а главной его целью есть постоянная поддержка связи Бытия–мира и Бытия–личности в стремлении достичь единства и целостности Бытия. Актуализация Единого Бытия осуществляется в многообразии его образов в сознании личности, которое, однако, не есть хаотическим нагромождением разнородных представления, а представляет собой гармонически устроенную картину мира (мироздание).
Личность постоянно осознает Бытие, поскольку знает о своем присутствии в нем. Мы можем говорить, что, хотя бы на уровне внутриличностного сознания, процесс осуществления Бытия и процесс познания есть если и не тождественными, то, во всяком случае, неразделимыми и взаимосовершающимися, взаимовыполняющими один другого, они есть условием осуществления друг друга, становлением того, что есть. Действительность глубже, чем ее отражение, поскольку последнее – попытка охватывания в статике постоянного процесса становления, условным означиванием или констатацией какого-то факта, что на самом деле был, а теперь тем более есть больше, глубже и шире, чем его отражение. С другой стороны, личность, как субъект бытия, на самом деле существует внутри этого проявливаемого бытия, то есть не имеет возможности охватить его полностью, а сама им охвачена, захвачена в процесс его становления. Но именно человек, поскольку он экзистирует в качестве человека, может констатировать наявность бытия с помощью специфически человеческих орудий и методов, которые и служат для фиксации в относительной статике беспрерывного процесса осуществления бытия. Оба субъекта взаимодействия Бытие/Человек взаимопроникновенны и взаимоопределены на уровне сознания личности. В процессе экзистенциирования личности, то есть процессе взаимопроникновения Бытия и Человека, Логос играет роль той неразрывной постоянной и активной связующей субстанции, которая не только наполняет собой этот процесс, но по сути им и есть. Язык есть самым эффективным орудием контактирования с окружающей действительностью. Мышление бытия есть постоянным процессом его внутриличностного постулирования, который осуществляется посредством языка. Бытие не только находит свое выражения в языке и мышлении, но и в нем вновь и вновь обретается, поскольку постоянно переосмысливается, переживается, все глубже и шире постигается и создается. Человек живет осознанием своего бытия. Язык есть своеобразным творческим мышлением бытия, постоянным его выявлением, объектированием, проречением. Символ (в языке это слово) имеет своим внутренним содержанием условную фиксацию некоторой конкретной актуализации бытия, и есть тем элементарнейшим орудием, каким пользуется сознание в процессе получения, переработки, сбережения и сообщения информации (осознанное контактирование с проявленным бытием).
Человек способен приспособиться к любому факту действительности, лишь бы он был ему понятен, поддавался объяснению, соответствовал принятому миропорядку, не был исключительным (алогичным) из системы миропонимания осознающей личности или не разрушал основы этого миропонимания. Картина мира, как целостного мироздания в сознании человека есть гарантом его истинного присутствия в бытии. Хаос (не поддающееся упорядочиванию бессмысленное нагромождение неопределенного многообразия) вызывает у человека панический ужас. Его нельзя постичь, поскольку он есть внеаналитико–дискурсивным уровнем, несоразмерным с разумом, тут не просматривается единство в многообразии, отсутствует как глубинный смысл, так и устойчивая структура для реализации этого смысла. Тут человеческая способность понимать бессильна – нет точки отсчета и смысла, который нужно понять. “…Человеческое сознание нуждается в аналитико–дискурсивной карте ориентации в природе, в обществе…” , в противном случае для представителя христианско–европейской культурной традиции утрачивается возможность осознания включения в бытие как целостный процесс разумного разворачивания мироздания. Таким образом, «…Человек настолько зависит от символов и символьных систем, что эта зависимость есть решающей для его творческой жизнеспособности…” , он нуждается в логико–символической интеграции в бытие, поскольку (для представителя христианско–европейской культурной традиции) это единственная возможность истинного существования. Человек «окультурил» бытие в процессе его постижения с помощью логико–символической системы. В христианско–европейской культурной традиции эта логико–символическая система стала субстанцией бытия, разворачиваемого аналитико–дискурсивными методами. Таким образом, все, что окружает человека (что он воспринимает как такое, что его окружает), выявляется порождением его же мышления. Хаос бессодержательных названий и бессмысленных вещей, который грозит уничтожить осмысленность той или иной конкретной модели жизни, преодолевается поиском истинного смысла через последовательную экспликацию в процессе мышления человека. «Система знания о мире также является миром» , в котором живет человек, каждая отдельная личность, общество в целом.
Человек (уж несомненно, представитель христианско–европейского типа миропонимания) живет не в мире природы, а в мире понятий и процессов мышления или осмысления, он стоит в нескончаемом информационном потоке как в реке Гераклита. Пытаясь что-нибудь познать или постичь, он, прежде всего, встречается со своими же личными представлениями, меряет все мерами своих же понятийных определителей. Процесс постижения бытия следует начинать с процесса самопознания. «Вначале было Слово» – суть в том, что это «начало» есть универсальным информационным истоком, который отождествляется с началом осознания вообще, как констатацией присутствия Бытия. Однако, если в Старом Завете при сотворении мира Богом достаточно было лишь именования как волевыявления для сотворения, или именования как некоторого определенного идентификатора, (когда Адам именует), то–есть просто «слова», «имени», то Новый Завет требует «Логоса» [Иоанна: 1: 1–18], поскольку он непосредственно касается сущности как некоторая имманентная трансценденция, присутствие самого Бытия. Такая потребность, кроме того, обеспечена и повышением статуса конкретного индивидуального субъекта сознания – человека, который теперь начинает осознаваться личностно, поскольку одерживает право входить в межличностный контакт с самой Трансценденцией, Абсолютным Субъектом. Новозаветное Слово–Логос есть обращением к каждой конкретной личности непосредственно, более того, это требование ответа на призыв принять участие в становлении истинности Бытия. Сохранив свои онтологические и гносеологические характеристики Слово–Логос в Новом Завете трансформируется в нечто значительно большее. Он – «дорога, правда и жизнь» [Иоан.:14:6] каждой отдельной личности, «A и Ω, начало и конец» [Апокалипсис.:21:6] действительности, индивидуальный Спаситель, любовный дар Бога миру [1 Посл.Иоан.: 4:9] и т.д. Через него осуществляется контакт индивидуального сознания с Абсолютом, Им производится экзистенциирование личности, ее постоянное становление перед лицом чистого Бытия. Он есть мерой и границей приткновения бесконечного и конечного, актом общения субъекта Абсолютного и личностного, интимнейшей точкой их взаимопроникновения, взаимопризнания, взаимопризвания, взаимопознания. Слово – всегда обращение, которое необходимо утверждает присутствие того, кто его изрекает, и требует присутствия того, кто слышит. Логос, удовлетворяя свою диалогическую природу как посредник между слушающим и прорекающим, не только различает с точки зрения субъекта речи Я/Не-Я, но и объединяет последних как субъектов со–бытия в акте взаимопроникновения. Его дуалистическая природа коренится в дуализме процесса осуществления бытия, главным виразителем которого является субъект осознания.
«Логос» как слово есть именно человеческим орудием фиксации обретенных уровней постижения бытия в сознании отдельной личности, более того, он есть механизмом и процессом такого постижения, его причиной и гарантом, что, в свою очередь делает мир, в котором находит себя отдельная экзистенция, понятным для нее, умопостигаемым (преодолевает хаос). А лишь при таких обстоятельствах человек способен осознать смысл собственного бытия (поскольку он пребывает в разумном мире, где все имеет собственный смысл и причастно к истинному единому смыслу, ибо этот мир разумно организованный). Таким образом, «Логос» стал как бы культурно приобретенным инстинктом самосохранения человека. Истинным смыслом, или поиском его становится «Логос» в екзистенциональной сфере, смыслом существования, словом, которым личность контактирует с бытием. Таким образом, процесс самоосознания личности становится идентичным с процессом полагания ее в бытие.
На причастность «Логоса» к таинству бытия в целом еще в Античности обращает особое внимание Хайдеггер . В христианстве «Логос» есть со–творением мира в плане онтологическом, гносеологическом и экзистенциальном. Именно христианский Иисус–Логос становится тем, кто преодолевает все существующие границы этих трех сфер, поскольку, с одной стороны, сам этими границами и есть, а с другой – сам их и полагает (истинный смысл – процесс осмысления, вечная ипостась – исторически явленнная личность, Спаситель – Судия, Богочеловек).
Человек есть противоречивым существом. Его разумность сосуществует с аффективностью. Он есть существом граничным – природным (как несовершенное животное) и надприродным (как субъект сознания). Сущностным качеством человека есть его надприродность. Личность осознает свою сущность не столько в природе, как плохо или хорошо устроенный организм, сколько как кое–что, что выделилось и способно перерасти не только почву, из которой произросло, но и самого себя. Именно стремление преодолеть свою конечную природу (природную конечность), интенциональность, влечение к «Иному» стали моментами идентификации человека как особенного существа, причастного к глубине бытия, поскольку способного не только удовлетворять свои личные потребности, но и осознавать чье-то присутствие. Ощущение причастности, при-сущности к «иному» есть способом самоидентификации, восприятие себя в отношении к «иному». С другой стороны, желание достичь самодостаточности, преодолеть свою ограниченность приводит к стремлению постоянного присоединения к себе новосидентифицированных («иных») моментов и усвоения их внутри себя:
1. актуализированного в сознании бытия (расширения сферы осуществленного бытия) в соответствии с жизнедеятельностью истинного смысла в выбранном дискурсе (преодоление познавательной ограниченности предполаганием абсолютного бытийствующего смысла);
2. со-существующих присутствующих субъектов как со-осмысливающих единый общий смысл (преодоление индивидуально–субъективной ограниченности выходом в транссубъективную сферу с предполаганием Абсолютного Смысла или Субъекта);
3. со-бытийствующих вещей окружающей действительности как осуществляющих единую целостную программу реализации действителности (преодоление онтологической ограниченности через полагание нерушимой дискурсивности).
Таким образом самоосознание, самоидентификация личности (носителя христианско–европейского мироосознания) осуществляется посредством «иных», которые уже не есть несуществующими или несущественными, потому что непосредственно присущи данному субъективному мироосознанию (в виде определенных смыслов). Таким образом, трансформировавшись в Христианстве концепт «логос» непосредственно был внедрен в екзистенциональную сферу, вочеловечился, стал Абсолютным субъектом взаимообщения (а не просто процессом, инструментарием, смыслом) с индивидуальным человеческим субъектом. И, таким образом, обретя кроме аналитико–дискурсивной необходимой определительности еще и творческо–витальную чувственность всеохватывающей любви, преобразовывается в основание экзистенциональной сферы христианско–европейского типа мироосознания, миропонимания и мироощущения. Бог стает плотью – Бытие проявляется в действительность, когда личностное сознание осознает себя присутствующим в нем как субъект восприятия. Бог жертвует Сына Своего Единородного – когда человеческая личность готова к межличностным субъект–субъектным отношениям с Бытием с наличествующей взаимоответственностью. Отдельная экзистенция выкупается из своей конечности локального контекстуального включения и обретает осмысленную жизнь, причастную надконтекстуальной Истине. Христианство делает «Логос» моментом Откровения Абсолюта и человека, поскольку здесь они друг друга обретают как собеседников, в акте общения со-творяющих мироздание.
В этой связи чрезвычайно интересной представляется идея Михаила Эпштейна о самоочищении как возможном способе происхождения культуры : «Осознание, или рефлексию можно определить как акт возвращения индивида к самому себе…» . В этом плане «…«скрытость» отдельной особи от самой себя есть стимулом присоединения другого:… чистота, то есть выделенность себя, предполагает знание себя со стороны другого, ибо только со стороны я могу обрести завершенность своего «Я»» . Таким образом, в результате окультуривания мира человек очищает себя от природной сферы, устремляясь, трансцендируя в духовную. Однако здесь необходимо установить линию преломления этого очищения, чтобы не произошло постепенного тотального размывания (вымытия) личностного субъективного сознания как индивидуального. То есть не сделать самоочищение самообожением, в результате которого можно достичь лишь одиночества всеотделения и превратить личностную жизнь в процесс функционирования некоей универсально чистой и самодостаточной системы. Религиозная сфера предполагает необходимое присутствие Абсолютного Субъекта взаимодействия, который видит человеческую сущность изнутри, то есть там, где сам человек не способен себя осознать как самость, поскольку есть лишь чистая витальность. Абсолютный Субъект как бы видит в индивидуальном субъекте тот смысл, который обрел именно такую интерпретацию и полноценную жизнь в этом конкретном контекстуальном осмыслении. «Если культура оберегает человека от чего-то нижеположенного, внешнего, то в культе человек охраняет нечто высшее от самого себя. Такой переход от культурного к религиозному мог произойти через наивысшую точку культуры – интеллектуальное самоочищение, в ходе которого человек перестал смотреть из себя и смог посмотреть на себя. Теперь в беспристрастном и надличностном состоянии ума, он смог рассмотреть свое «я» как внешнее и опасное, от чего исходит нечистота и что должно облагаться системой ограничений и запретов.» . То есть, в христианском контексте личностный Сын Божий, непосредственно присутствующий в сознании каждого христианина как постоянный субъект общения, исполняет роль очистителя индивидуального личностного субъекта сознания, и таким образом позволяет отдельной личности опосредованно «увидеть» себя как «иного», осознать и сохранить свою автономность и индивидуальную уникальность в противовес всепоглощающей тотальности и универсализации глобализации, порожденной позитивистской рационалистической установкой.
«Религия утверждает, что существует только одна вещь, которая равносильная вечности и имеет смысл – это любовь. На самом деле эта вещь – познание» . В христианстве в личности Логоса–Христа преодолевается этот дуализм. Иисус Христос есть и познанием, с точки зрения его природы как «Логоса», и любовью, с точки зрения иррациональной природы его как Богочеловека, который был распят ради выкупа человека (откуп от потери смысла существования, как понимания конечности и ограниченности своих познавательных сил, мира и конкретного своего контекста: или смерть или выход в надконтекстуальную сферу), которого он любил, от смерти. Именно он, как тождество любви и познания, преодолел границу времени и перешел в вечность, став дорогой для каждого человека в процессе преодоления его конечности и временности. Ибо пока человек осознает свое присутствие в бытии и знает о своей необходимости в нем, до тех пор он живет. Пока он имеет смысл своего существования, инстинкт самосохранения, созданный христианской культурной традицией (на основе концепта «логос») действует безупречно.
Таким образом, локальный конкретный контекст не становится конечностью и исчерпанием смысла, лишь его индивидуализацией по идентичности некоторому онтологическому уровню, что, в свою очередь позволяет постепенно охватить многогранность глубинного смысла через его перетекание в таких локальных контекстах. Происходит преодоление замкнутости онтологического уровня признанием того, что смысл, который здесь проживает, положен глубже. Смысл как Истинный Смысл перетекает из аналитико–дискурсивного в духовно–проникновенное восприятие (коммуникация как субъект–субъектное отношение проэктируется личностным отношением с Иисусом Христом в христианстве). Экзистенциирование как жизнетворчество – есть тождество любви (творческое начало) и познания (аналитико–дискурсивная процессуальность).
Не будем забывать о том, что и само научное мировоззрение непосредственно зависит от «логоса», поскольку не только подчиняется требованию аналитико–дискурсивной установки, но и было сформировано на основе «ratio» – специфически средуцированной формой «логоса» (для обеспечения оптимизации позитивного знания). И наука зарождалась в форме «природной религии» (которая читает «книгу природы», по аналогии с христианской религией, которая базировалась на трактовке «божественной книги» – Библии). Да и вообще научное мировоззрение имеет своей прямой предпосылкой десакрализацию мира, которая произошла в общественном сознании христианско–европейской культурной среды под влиянием креационизма, вынесения Абсолютного Субъекта бытия в трансцендентальную сферу, утверждения возможности субъект–объектных отношений между познающим и познаваемым по аналогии с Творцом и его творением.
Однако, «рациональность, которая пытается отрицать собственные границы, непременно выливается в иррациональность» , поскольку в данном случае происходит универсализация локального контекста до уровня глобального из чего в дальнейшем и произошел кризис позитивистского мировоззрения. «Победная декартовская система координат равнодушна к вещи, и это обстоятельство … благоприятствовало критике новоевропейского метафизического проекта, дискурса субъект–объектного взаимодействия.» . «Логос» же, как аналитико–дискурсивность обеспечивает тотальность и универсальность единого внутренне положенного смысла в результате его постоянного переосмысления в разных контекстах (последовательная постепенная экспликация). А, в конечном результате, это обеспечивает своеобразную континуальность бытия, которая предопределяется аналитико–дискурсивным методом его восприятия с непременным уравновешиванием локальных контекстов предполаганием универсального надконтекстуального дискурса и глубинного смысла, поскольку разные конечные контексты не исчерпывают осмысливаемого в них, а лишь обеспечивают его жизненность. («Так как каждая точка континуума с позиции теории множеств есть предел бесконечного процесса приближения, то континуум не может быть заранее задан с помощью всеобщей формулы. Но может быть лишь конкретно определен через последовательность шагов. Континуумом нельзя овладеть сразу, а только в бесконечном процессе» ).
Сознание, характерное для модерна, строится на понятии «рацио», тогда как постмодерн со своим признанием монадологической самодостаточности некоторого культурного инварианта дает возможность органично оживить «Логос» в его инвариативно–контекстуальных интерпретациях. Именно концепт «Логос» на субъективном уровне сознания есть тем действенным рецептом преодоления современных мировоззренческих проблем в европейско–христианской культурной среде методом оживления ее истоков, который не синтетически, а органично возвращает человеческому самоосознанию и мироосознанию целостность и осмысленность. Другие же способы преодоления порожденной чистым рационализмом кризисную ситуацию личностного осознания есть неоправданным отказом человека от именно человеческого: «Самосохранение человека путем расслабления духа и интенсификации тела вряд ли может стать спасением» .
Важным моментом смыслового ядра концепта «логос», с точки зрения современной проблемной ситуации в системе мировоззренческих ориентиров, есть целенаправленность. Мир, личность, знания воспринимаются не как случайные, лишенные смысла и цели, неконтролируемые, необязательные элементы, а как органичные этапы беспрерывного процесса целенаправленного созидания, которые есть необходимыми в индивидуальных и общих проявлениях, взаимоопределенными и взаимообусловленными. Каждый этап проявления бытия есть общенеобходимым и индивидуально самоценным. То есть, при своей конкретной контекстуальной незаменимости, имеет универвальное значение, как такой, который скрывает в себе некоторый сущтностный смысл надконтекстуального значения. На этой основе мировоззрение, которое строится на концепте «логос», есть противоположным абсурдистским или нигилистическим позициям, и, например, в экзистенциональном плане, обеспечивают личности ощущение целенаправленности и безусловной ценности собственного бытия, ее защищенности от случайных, абсурдных, безысходных ситуаций (во всяком случае, всегда есть возможность выхода из конкретного локального контекста в трансцендентальную целенаправленность, хотя и непосредственное присутствие в таком контексте уже не воспринимается как абсурдное, поскольку присутствует вера в некоторый неизменный надконтекстуальный дискурс). Для личности вера в целенаправленность и абсолютную ценностность собственного существования есть очень важным мотивационным моментом в процессе жизнедеятельности, стимулирует ответственное отношение к себе, окружающих, мира.
И когда рационализм эпохи модерна попадает в кризис, который заложен в несомненности тотальной власти рациональных законов, в неизменной рациональности мира и человека, на спасение человеческого крайне самоотчужденного субъективного самоосознания приходит традиционный концепт «логос», максимально многочисленно проинтерпретированный в соответствии к постмодерными требованиям в виде множества религиозных христианских учений (новых и оживленных традиционных). Он не противопоставляется рационализму и «рацио», а пытается примирить последнего с внерациональной стихией бытия, указывая ему на собственные рубежи функциональности и области распространения. Наука не отвергается, она признается таковой, которая способна удовлетворить конкретные человеческие потребности. Экзистенция же коренится глубже. Рационально осмыслить ее невозможно. В традиционном христианстве человеческая экзистенция сама стает целостным смыслом, который постоянно переосмысливается абсолютным сознанием.
«Логос» ищет истину в глубине сущности бытия, он есть пределом между трансцендентным и имманентным, интимнейшей точкой их взаимопроникновения. Одновременно он есть процессом упорядочения мироздания и мышления, полаганием бытия в пространственно–временные координаты. В отличие от мифа, который сакрализирует действительность как чистую актуальность бытия, «логос» своим аналитико–дискурсивным упорядочением десакрализирует феноменальный мир, отделяет его от самотождественной нерушимости ноуменов. Однако, в противовес науке (которая выросла из понятия «рацио» – средуцированного «Логоса»), он стремится искать доказательств для высшей трансцендентности и демонстрировать ее обоснования, находя корни всего в трансцендентном. Научная же рациональность, которая есть детищем «рацио», при попытке отрицать собственные границы, их же и преступает.
Жить в одном ограниченном мире, зная о его конечности, однозначно сомоубийству. Творение из смыслотворчество, творение как осмысление, как осмысленное мышление, творение смысла, который будет прочитан в соответствии с контекстом, постоянное переосмысление смысла в разных контекстах – преодоление смерти. Ибо любой конкретный элемент теперь выступает как общезначимый и необходимый, обусловленный целой универсальной целенаправленностью.
Диалогическая природа «логоса» определяется той его миссией посредника слова–понятия между субъектом и объектом, между разными субъектами, которая и обеспечивает процесс их взаимопроникновения в общении. Он всегда необходимо требует слышащего и прорекающего. И если отсутствует конкретный субъект для общения (а истинный смысл всегда должен быть осмысливаемым, обговариваемым, слышимым), «Логос»–Иисус-Христос сам им стает, поскольку присутствует в сознании каждого верующего христианина. Таким образом, ограниченность человеческого сознание преодолевается как на онтологическом, так и на гносеологическом и экзистенциальном уровне. Уничтожается острейшая проблема граничности человеческого субъекта – одиночество, поскольку пока есть тот, кто слышит, есть и тот, кого слышат. Верующий христианин не остается одиноким или непомысленным ни в момент своего зачатия, ни в момент рождения, ни в момент смерти: «.. с дня зачатия ко дня исхода все наше существование лежит на ладони памяти Божией.» . В христианстве человеческая экзистенция сама стает целостным смыслом, который постоянно переосмысляется Абсолютным сознанием.
Таким образом, мы видим, что концепт «логос», поскольку он является внутренним смысловым основоположением всей христианско–европейской культурной традиции и генетически предопределяет как рационалистический тип мировоззрения, так и христианско–религиозный, способен (по внешнему критерию – в общественном соознании) стать основой конструктивного диалога между научным и религиозным мировоззрением, и, с другой стороны, поскольку эти различные онтологические уровни непременно сосуществуют в индивидуальном субъективном мировоззрении отдельных представителей этой культурной среды, может органично (а не синтетически) помочь последним преодолеть кризисные граничные состояния сознания (самоотчуждение через понимание ограниченности собственного бытийного пространства и утрату смысла в связи со знанием о личной конечности), в которые необходимо попадает сознание человека, отдавшего приоритет одному из онтологических уровней сознания.
Мировоззрение – это способ вглядывания в мироздание (извне или изнутри). Для внутреннеспроэктированного мировоззрения не существует проблемы несоразмерности научного (позитивистского) или религиозного (христианского) миропонимания, поскольку оба они проистекают из единого глубинного истока целостной культурной традиции, есть всего лишь различными онтологическими уровнями единой действительности, разделенными функционально, применительно к конкретным специфическим контекстам, в которых проживает единый бытийствующий смысл. Для внешнеспроэктированного мировоззрения приоритет одного из данных онтологических уровней есть безоговорочным, поскольку выход в надконтекстуальность воспринимается в данном случае как губительный и означает попадание в хаос несвязуемости и несоразмерности (потеря контекста, который считается единственно возможным).

Переглянути  список наукових публікацій

Інші наукові статті

Більше про автора